Выпуск "Штирлиц пособник автоэкспансии" рассылки "Прикольные авторские сказки в стихах" от 27 января 2012 года

12.02.1945г. (19 часов 56 минут) (Из партийной характеристики члена НСДАП с 1930 года группенфюрера СС Крюгера: «Истинный ариец, преданный фюреру. Характер нордический, твёрдый. С друзьями ровен, общителен; беспощаден к врагам рейха и тёще. Отличный семьянин; связей порочащих его, не имел, но от трихомоноза лечился. В работе зарекомендовал себя мастером своего дела. Бьёт больно, пытает страстно. В горе безутешен. Во хмелю ненасытен. Любит тирольские песни…) После того как в январе 1945 года русские ворвались в Краков и город, столь тщательно заминированный, мало того остался целехоньким, русские организовали в нём не бывалую по тем временам торговлю подержанными иномарками с сетью разборок и хорошо налаженной инфраструктурой. Краковчане получили пятнадцать тысяч рабочих мест, социальные гарантии и 28 миллионов злотых налоговых отчислений. Что позволило городу, в самые короткие сроки, покончить с разрухой, голодом и лишениями. Объекты соцкультбыта росли как грибы после дождя. Уже через три года каждая молодая семья получила отдельную, благоустроенную квартиру. Но не это заботило сейчас начальника имперского управления безопасности Кальтенбруннера. Русские, поставив автобизнес региона на крепкие индустриальные рельсы, решили пойти дальше и поднять его на качественно новый, более высокий уровень. Ни кому не известно как, но им удалось сертифицировать принадлежащие им производственные мощности по стандарту ISO 9000, обеспечив тем самым выход своей продукции на международный рынок. Заручившись поддержкой вышеупомянутого документа, они открыли в самом центре Кракова, недалеко от таких шедевров мирового зодчества как Костел Св. Войцеха, Суконные ряды и Ратуша, дилерский центр «ГАЗа». Для обеспечения доходности центра и привлечения массового покупателя, была развёрнута крупномасштабная компания по утилизации разбомбленных автомобилей. При этом, банки-эмиссары охотно предоставляли огромные скидки по процентным ставкам. Банками-партнёрами, проводимой компании, выступали крупнейшие банки «большой тройки» России, Англии и Америки. Пилотным банком того периода являлся российский «Сберпассив». Для обеспечения доходности каждой валюты в отдельности, было принято решение ассимилировать внутренние виды вкладов, в один единый «Вклад мультивалютный». Не выдержав вероломства нового игрока финансового рынка и ослабленные невозвратами кредитов «на военные нужды», корифеи международного банковского пространства так и не удержали экономический баланс и под натиском своих оппонентов, поддерживаемых доминирующим военным режимом, в конечном счёте сдали свои позиции и приняли кабальные условия игры. Австрийский «Bankhaus Spaengler», центральный эмиссионный банк Германии «Reichsbank» и швейцарский «Schweizerische Nationalbank» в одночасье потеряли статус лидеров и перешли в разряд банков-аутсайдеров. Не падение национальной банковской системы выводило из себя Кальтенбруннера. Его бесило и трясло оттого, что вчерашних лидеров мирового авторынка, таких как «BMW», «Mercedes-Benz», «Opel» и иже с ними - сдавали как лом. Сдавали за бесценок, почти даром. Получая при этом не «Bentley» и «Maybach», даже не праворукую «Toyota», а самый банальный «ГАЗ». Дубовый как первый советский трактор, со всеми его прелостями и «прелестями», чудовищным энорезом топливной и масляной системы, хондрозом трансмиссии разных форм тяжести и не излечимой экземой кузовщины. Лишь по этому. И только по этому. Он в самом срочном порядке приказал доставить к себе шефа восточного управления гестапо Крюгера. Кальтенбруннер долго молчал, приглядываясь к тяжелому, массивному лицу генерала, а потом очень тихо спросил: - Что помешало бабахнуть? Там не могло не бабахнуть! Или мало дырочек насверлили? У меня через четыре дня технический осмотр! – заорал прямо в лицо Крюгеру Кальтенбруннер. – Где теперь вы мне прикажете проходить ТО? В нештукатуреном боксе? Чем будут поднимать мой бронированный «Мерседес» - полуторатонными домкратиками? – неистовствовал шеф. - Какое масло мне заменят по сервисной книге – «Руссоил»? Я не хочу менять свечи «Champion» на «Интерсиб». Да я скорее соглашусь на свечи от геморроя! Я не хочу, - орал он, - слышите Крюгер – не хочу «Интерсиб»! Внезапно он замер и закрыл глаза. Секунд через тридцать, с белым как у мертвеца лицом, тихо продолжил. - Я надеюсь, у вас есть какое-либо оправдание – достаточно объективное, чтобы вам мог поверить фюрер? Мужиковатый, безлошадный Крюгер ждал этого вопроса. Он ни когда не имел автомобиль. Но всегда стремился иметь его. Финансовая сторона вопроса не интересовала Крюгера. Оклады в гестапо самые большие в вермахте. Плюс прибавка в семьдесят процентов за «боюсь». Так сотрудники между собой окрестили прибавку за «работу с вредными или опасными условиями труда». Камнем преткновения в этом вопросе выступала имперская медсанчасть категорически отказывающаяся выдавать Крюгеру «Справку на право управление транспортным средством». Всё дело в том, что господин Крюгер страдал одной из форм склероза. Даже на сдаче внутреннего экзамена по ПДД, он путался в показаниях и выдавал такие перлы, что над ним хохотала вся «Полевая жандармерия». Если бы сдача последнего, выпускного экзамена проходила не в стенах его родного управления, врятли бы он вообще получил водительское удостоверение. Но благодаря безотказным методам гестапо, Крюгер ответил на все их вопросы, пусть не совсем внятно, но точно и правильно. Когда, после сдачи, с обезображенным лицом и без двух передних зубов, но с блаженной улыбкой на рваных губах, он явился домой. Семья поняла – папа сдал! Всех сдал! И тётю Розу, и дядю Фиму, и даже имеющего каширные документы Досю Эдуардовича. Вдобавок к склерозу или в дополнение, Крюгер имел диагноз «вяло протекающая шизофрения», о чём в его амбулаторной карте была сделана соответствующая запись «ВПШ». В секретариате гестапо расшифровали это как «высшая партийная школа» и определили Крюгера на службу в родные пенаты на одну из руководящих должностей. В свете вышеупомянутых фактов, руководство не боялось доверять ему любую секретную информацию и позволяло работать со всеми без исключения документами под грифом «совершенно секретно». - Так есть оправдание или нет? – не унимался Кальтенбруннер. - Нет. - Ответил Крюгер нахмурившись. – Достаточного оправдания у меня нет. - Хреново! – вздохнув, подытожил шеф. - Обергруппенфюрер, я осознаю,… понимаю,…сознаю, - начал мямлить Крюгер. - Не будьте бабой, - сказал Кальтенбруннер закуривая. – Что вы осознаёте, признаёте? Выражайтесь яснее. - Осознаю свою вину, меру, степень, глубину! – прочеканил опальный генерал. - Вот теперь тебя люблю я! Вот теперь тебя хвалю я! – вторил в такт Кальтенбруннер. Но тут же осёкся и начал чертыхаться. – У вас орденов на кителе как у элитного питбуля, а мямлите как шавка дворовая. Докладывайте по существу вопроса. И Крюгер понял, что выбрал абсолютно точную линию поведения. - Обергруппенфюрер, я хотел бы, чтобы вы выслушали штандартенфюрера Штирлица. Он бы полностью в курсе нашей операции и может подтвердить; всё было подготовлено в высшей мере тщательно и добросовестно. - Опять Штирлиц?! – сделав недоумённое лицо, сказал Кальтенбруннер. - Что там делал Штирлиц? Снова решал свои коммерческие вопросы за казённый счёт? Что вы с ним мотаетесь по Европе как Дольче с Габано? То накуритесь какой то дряни, то нанюхаетесь. В инструкции немецким языком написано: «Все ранее не известные препараты, медикаменты и прочие вещества, а также вещества, происхождение которых вызывает сомнение, равно как и трудноклассифицируемые препараты, испытывать на заключённых, с последующей записью в соответствующем журнале». Почему вы сами всё нюхаете, жрёте и курите? Естествоиспытатели. – Выругался Кальтенбруннер. - Я знаю, что он занимался в Кракове пропавшими фрау. Наших девушек тайно вывозили из Германии, забирали документы и вопреки их воли заставляли заниматься проституцией. Штирлиц обошёл все бордели Кракова, нашел невольниц и гонорею. Он отличный солдат, господин обергруппенфюрер! - Он отличный самец. – Перефразировал Кальтенбруннер. – Гонорею он нашёл гораздо раньше Кракова. Как Штирлиц узнал о предстоящей операции? - Как-то вечером, перед отъездом в Берлин, Штирлиц зашёл ко мне попрощаться. За разговором он спросил, не передать ли что на словах? Я, в силу известной вам болезни, обострившейся на тот момент из-за резкой смены часовых поясов, побоялся забыть суть порученного мне задания и результаты проделанной работы и счёл своим долгом рассказать все подробности Штирлицу, чтобы вернувшись, он доложил вам или рейх фюреру. - Теперь понятно, почему не бабахнуло! – констатировал Кальтенбруннер. Когда Крюгер ушёл, Кальтенбруннер вызвал секретаря и попросил его: - Подберите мне все дела Штирлица за год-два. Мне нужна полная, исчерпывающая информация: где, когда, с кем, сколько раз, где купил, куда продал, выписку из домовой книги, чеки с АЗС. Меня интересует всё. Вплоть от ника до пароля в «Одноклассниках».